Похищение ребенка линдберга

Похищение и убийство сына Линдберга

В Америке в начале XX века похищение детей ради выкупа было обычным делом. Однако весной 1932 года Конгресс США вынес на рассмотрение законопроект, предусматривающий за это преступление смертную казнь. Он был назван «законом Линдберга». Во второй раз Чарльз Линдберг оказался в центре внимания всего мира…

Похищение сына Чарльза Линдберга привело к появлению нового закона

В 1919 году владелец нью-йоркского отеля Реймонд Ортейг объявил вознаграждение в 25 тысяч долларов тому, кто сможет совершить беспосадочный перелёт из Нью-Йорка в Париж. К 1927 году ни один смельчак так и не получил вожделенной награды.

«Дух Сент-Луиса»

Лодка «Нелли»

«Я не преступник»

Журнал: Загадки истории №7, февраль 2020 года
Рубрика: Злодеи
Автор: Ольга Перуновская

Дело сына Линдберга

«Дело сына Линдберга»

В этом процессе пострадавшей стороной выступил американский летчик, впервые в одиночку перелетевший на одномоторном моноплане в 1927 г Атлантику по маршруту Нью-Йорк—Париж — капитан Чарльз Огастес Линдберг (1902—1974).
Перелет принес Линдбергу мировую славу, какую имел в XX в., пожалуй, еще только Юрий Гагарин. В Штатах пилота называли «гордостью Америки». Удостоенный журналом «Тайм» звания «Человек года», Линдберг, награжденный орденами 50 государств, открыл список звезд мировой политики, науки, искусства, в который позднее вошли Ф. Рузвельт, У. Черчилль, И. Сталин, А. Эйнштейн и т.д.

Надо ли говорить, какой общественный резонанс и внимание СМИ вызвал судебный процесс по делу о похищении 20-месячного сына авиатора — Чарльза Линдберга-младшего?
По мнению судэксперта Д. Роуланда, «во всех странах найдется немного уголовных преступлений, которые бы так встревожили общественность. В Великобритании таким было дело Джека Потрошителя, в России — дело Андрея Чикатило. Если бы в США провели опрос, какое преступление можно назвать самым гнусным, то, несомненно, им бы оказалось «Дело сына Линдберга», как назвала его пресса» (http://rockzlodej88.blogspot.fi/).

Дело стало основанием для принятия Конгрессом США «Закона Линдберга», по которому киднеппинг (похищение детей с целью выкупа) перешел в разряд федеральных преступлений.
О процессе написана масса статей (А.И. Ракитин http://www.murders.ru/ и др.), в которых можно найти самые различные трактовки случившегося. По сей день неясно, настигла кара киднепера или пострадал невинный человек.
Младенец был похищен из дома Линдбергов 1 марта 1932 г. неизвестным, проникшим в детскую комнату (на втором этаже) по самодельной лестнице, брошенной им затем невдалеке от места преступления.

Дознание определило, что похититель уронил ребенка на землю, возможно, причинив ему этим смертельную рану. В детской отец малыша нашел письмо с требованием выкупа в 50 тыс. долл. Позднее преступники подняли сумму до 70 тыс.
Следствием занялась полиция штата во главе с Н. Шварцкопфом. 3 марта по указанию президента к расследованию подключился и шеф ФБР Э. Гувер.

Вопреки здравому смыслу, ФБР и полиция, а следом кинокомпании и газетчики из расследования устроили шоу, чем привлекли внимание проходимцев всех мастей, от шантажистов до мафии (вплоть до Аль-Капоне), усердно навязывавшим родителям свои услуги по поиску ребенка. Семейная чета сама немало посодействовала шумихе, дав объявления в газеты крупных городов страны и прибегнув к помощи частных агентов.
Свою помощь Чарльзу предложил 71-летний пенсионер Дж. Кондон, сумевший связаться с похитителями. Через него Линдберг втайне от полиции заплатил выкуп. В момент передачи денег летчик сидел в машине и слышал голос преступника, окликнувшего Кондона. Все номера банкнот ходивших тогда т.н. «золотых сертификатов» (векселей) Чарльз заблаговременно переписал и передал полиции. Та разослала 250 тыс. экз. списка по банкам и кассам страны.

Но малыша так и не вернули. 12 мая его труп случайно обнаружил в лесу водитель грузовика. У ребенка была пробита голова.
Несмотря на то, что были затронуты амбиции многих влиятельных лиц (включая министра юстиции штата Нью-Джерси Д. Виленца), из-за непрофессионализма полицейских, толком не обследовавших даже место преступления и не нашедших ни одной улики для установления личности убийцы, поиски преступников затянулись на 2 года.

Адвокат семьи предлагал Шваркопфу пригласить нью-йоркских полицейских — асов расследования, но тот отказался. Местным же полицейским «для поддержания собственной репутации… было просто необходимо продемонстрировать некий зримый результат своей работы».
15 сентября 1934 г. в Нью-Йорке задержали немецкого эмигранта, по профессии плотника, промышлявшего перепродажей акций, Бруно (Рихарда) Гауптмана (1899—1936), который расчитался на бензоколонке отмеченной купюрой.

При обыске у него обнаружили еще несколько зафиксированных Линдбергом банкнот, 14 тыс. долл — по мнению следствия добытых незаконным путем, номер телефона Кондона, записанный на створке шкафа и чертеж лестницы, похожей на оставленную возле дома. Полиция установила, что Гауптман уже однажды был осужден в 1919 г. в Германии за попытку грабежа, но смог из-под стражи сбежать в Америку.

11 октября 1934 г. задержанному предъявили обвинение в убийстве и в вымогательстве.
Судебный процесс, начавшийся 2 января 1935 г. в Нью-Йорке, затем был перенесен в городок Флемингтон (столицу округа Хантердон штата Нью-Джерси), где он длился до 11 февраля.
Группу обвинителей из 5 человек возглавлял Д. Виленц, которому нужна была «чистая» победа, поскольку он собирался баллотироваться в губернаторы штата. Главным защитником был модный адвокат Э. Рейлли, услуги которого (25 тыс. долл) в целях рекламы оплатил журнал «Нью-Йорк джорнэл».

Графологическая экспертиза установила идентичность почерка и грамматических ошибок обвиняемого и автора писем. В качестве вещественного доказательства была предъявлена лестница, изготовленная, по мнению эксперта, подсудимым. Несколько свидетелей прямо указали на причастность Гауптмана к похищению ребенка.
Однако обвиняемый ни в чем не признался. Он утверждал (была соответствующая запись в его приходно-расходной книге), что деньги оставил на хранение его должник — некто И.С. Фиш из Бронкса, поехавший в Германию и там внезапно скончавшийся.

Подсудимый «настаивал на дополнительном, более объективном расследовании», однако он оказался по сути преданным своими адвокатами, пассивно наблюдавшими, как «топят» их подопечного. По мнению специалистов, спасти Линдберга было не сложно, поскольку почти все пункты обвинения были высосаны из пальца либо сфабрикованы полицией. Это было видно даже неискушенным зрителям.
Скажем, результаты аутопсии (вскрытие и исследование тела) были настолько противоречивы, что вызвали массу вопросов, оставшихся риторическими, об аутентичности обследования. Не было никаких доказательств (даже фотографий), что труп принадлежал именно сыну Линдберга, поскольку его тут же сожгли в крематории. Т.е. не был доказан даже факт убийства ребенка!

По ходу процесса «лопнуло несколько мифов прокуратуры» — о том, что Гауптман разбогател после получения выкупа, что у него нет alibi на дни, связанные с похищением ребенка и т.п.
Поставили под сомнение и ряд «опознаний» и показаний свидетелей обвинения, «отрепетированных до суда»; качество выводов экспертов-почерковедов; непринятие к рассмотрению альтернативных версий — о причастности к похищению итальянской мафии, Кондона, домашних и даже самого Линдберга, якобы хотевшего избавиться от умственно неполноценного ребенка.

[2]

Существует версия и о том, что Линдберг собирался в 1933 г. баллотироваться в президенты США и представлял реальную угрозу двум главным претендентам на этот пост — действовавшему президенту Г.К. Гуверу и губернатору штата Нью-Йорк Ф.Д. Рузвельту. Соперникам Линдберга было на руку хотя бы на время отвлечь от политики знаменитого и непогрешимого соперника.

Читайте так же:  Исковое заявление на алименты и признание отцовства

Альтернативные версии разработал по своей инициативе главный детектив округа Бёрлингтон (шт. Нью-Джерси) Э. Паркер, «ни на минуту не усомнившийся в полной невиновности Гауптмана». Паркер сформулировал 35 вопросов, на которые не ответил суд.
Сыщик доказал, что полиция сфабриковала дело, «пристегнув» к нему Гауптмана. Арестовав без санкции прокурора адвоката П. Венделя, письменно признавшегося в похищении ребенка, Паркер тут же был арестован за превышение полномочий и окончил свои дни в тюрьме. Венделя же из-под стражи освободили.
Виленц предложил «не добиваться вынесения обвиняемому смертного приговора в обмен на признание им своей вины в похищении «ребенка Линдберга», но «Гауптман с негодованием отверг предложение обвинителя». В этой попытке сговора явно проступило полное фиаско обвинения.
Заключительная речь Рейлли «была сумбурна и малопонятна».
Присяжные семью голосами против пяти признали Гауптмана виновным в похищении и преднамеренном убийстве. Судья Т. Тренчард вынес вердикт — казнь на электрическом стуле.

СМИ взорвались обличениями суда, но дело было сделано. Заключенный подал несколько официальных апелляций, рассмотрение которых губернатором Х. Хоффманом отсрочило казнь, которая, тем не менее, состоялась в тюрьме города Трентон (шт. Нью-Джерси) 3 апреля 1936 г.
«Палачом, исполнявшим приговор, оказался Р. Эллиот, казнивший несколькими годами ранее Сакко и Ванцетти».

[1]

Вдова Анна Гауптман 60 лет безуспешно билась за пересмотр уголовного дела ее супруга и «во всех интервью… твердила о полной невиновности ее мужа».
Американские историки намерены инициировать пересмотр дела с использованием технологии проверки общности ДНК, выделенной из слюны, оставшейся в клее конвертов писем вымогателей.

p_i_f

ДЛЯ ВСЕХ И ОБО ВСЕМ

1 марта 1932 года младшего Чарльза Линдберга похитили. Полковник Линдберг и его жена Энн, задерживаясь в своей квартире на Манхэттене, всегда предупреждали няню малыша Бетти Гоу о времени возвращения в особняк. Накануне похищения Линдберги обедали, а двухлетнего малыша в восемь часов вечера уложили спать. Полковник позже вспоминал, что, отдыхая после обеда в гостиной, слышал какой-то странный шум, но подумал, что это миссис Гоу уронила что-то на кухне. Однако та в это время беседовала с четой Уотли, прислугой в доме Линдбергов, и не заметила ничего подозрительного. В десять вечера Бетти Гоу отправилась в детскую, чтобы взглянуть на малыша. Его там не оказалось, но она не слишком встревожилась, полагая, что мать ребенка взяла его в свою комнату – такое бывало довольно часто. Когда же она встретила миссис Линдберг и выяснилось, что та не заходила в детскую и не забирала малыша к себе, в доме началась паника. Вскоре Линдберг-старший обнаружил письмо, которое впоследствии фигурировало на сенсационном процессе о похищении и убийстве.

Приколотая к радиатору записка была на писана с грубыми орфографическими ошибками, и в ней сообщалось следующее: «Сэр! Приготовьте 50000 долларов: двадцать тысяч в 20-долларовых банкнотах, двадцать тысяч в 10-долларовых и десять тысяч в 5-долларовых. Через пару дней мы сообщим, где оставить деньги. Храните все в тайне от прессы и полиции, если хотите, чтобы с вашим сыном все было в порядке. Отличительные знаки всех наших писем – подпись и три дырки». И ниже – образец: подпись и три отверстия. Полковник Линдберг еще раз тщательно обыскал окрестности в последней надежде найти хоть какие-нибудь следы, затем позвонил в полицию. Через тридцать минут прибыли детективы.

Первичный осмотр выявил следы желтой глины в детской комнате и вмятины от лестницы на клумбе под ее окном. Отсюда, очевидно, преступник проник в дом. Во дворе было обнаружено вдавленное в грязь плотничье долото. Накануне похищения два дня непрерывно лил дождь, и на оштукатуренной стене дома были видны отметины от лестницы. Но этих следов, конечно же, было недостаточно. Через 48 часов к расследованию подключился шеф ФБР Гувер. Он приказал сотрудникам своего ведомства оказывать необходимую помощь полиции штата Нью-Джерси. Расследование возглавил полковник Норман Шварцкопф. Он распорядился приостановить расследование других дел и сконцентрировать все усилия на одном – на деле о похищении маленького Чарльза.

Экспертиза записки преступника показала, что он либо немецкого, либо скандинавского происхождения. Но после опроса слуг и выяснения прошлого их самих и членов их семей полицейское расследование зашло в тупик. И тогда отчаявшийся полковник Линдберг, игнорируя требования похитителей, опубликовал в газетах всех крупных городов Америки обращение с просьбой не причинять вреда его сыну и вернуть его домой живым и невредимым. Его жена, в свою очередь, через газеты сообщила похитителям режим дня и кормления их малыша, так как у него была специальная диета после болезни.

Две недели не было никаких вестей, но, наконец, почтой доставили вторую записку, а за ней и еще несколько. В первой говорилось: «Мы будем держать у себя ребенка, пока все не утихнет». В следующей было написано: «Мы заинтересованы в том, чтобы вернуть вашего малыша невредимым».

В начале апреля Линдберг узнал, что известный всем Штатам мафиозо Аль-Капоне будто бы заявил, что сможет отыскать киднэпперов за две недели, если только его выпустят на свободу. Мысль эта до такой степени засела в голове Чарльза Линдберга, что он решился на поступок в высшей степени неожиданный.

Поскольку Аль-Капоне был осужден за уклонение от уплаты налогов, Линдберг направился к руководителю юридического отдела налоговой службы Элмеру Ирею и попросил последнего . договориться с Аль-Капоне о помощи в розыске ребенка. Линдберг настаивал на необходимости пойти на уступки мафиози и призывал уменьшить срок его пребывания в тюрьме.

Элмер Ирей оказался в непростой ситуации. Со всем возможным тактом он постарался убедить своего посетителя, что законодательство хотя и предусматривает возможность достижения соглашения о сотрудничестве с заключенным, либо подозреваемым, но четко оговаривает рамки такого сотрудничества. С Аль-Капоне не удастся достичь такого соглашения по целому ряду обстоятельств, вызванных особенностью предъявленных ему обвинений и личностью самого преступника. Линдберг заявил, что, имея в ряду личных друзей влиятельных сенаторов и членов правительства, он мог бы способствовать принятию необходимых поправок к законодательству, расширяющих рамки правовых норм. Тогда начальник отдела, отбросив лицемерную двусмысленность, прямо сказал Линдбергу, что ему ни в коем случае не стоит верить обещаниям преступников, тем более таких, как Аль-Капоне. Ему удалось убедить полковника не настаивать на освобождении Аль-Капоне и не питать иллюзий насчет возможностей преступного мира в раскрытии таких сложных преступлений, как похищения детей.

Тем не менее, тайком от полиции Чарльз Линдберг пошел на контакт с преступниками и через месяц заплатил выкуп через посредника, некоего доктора Джона Кондона. Кондон был эксцентричным пожилым человеком, который ушел на пенсию после пятидесяти лет преподавательской работы. Он обратился к Линдбергу с предложением стать посредником в переговорах с похитителями – доктору удалось спровоцировать преступников, и он стал получать аналогичные требования о выкупе. Первое письмо пришло после того, как он через газету предложил вступить в переговоры с похитителями. В этом письме говорилось следующее: «Сэр! Если вы хотите быть посредником в переговорах с Линдбергом, следуйте нашим инструкциям». Линдберг сначала относился к Кондону с подозрением, но когда тот показал послания с отличительными знаками преступников, решил воспользоваться его услугами.

Линдберг дал Кондону псевдоним «Джафси» и поручил ему напечатать в нью-йоркской газете сообщение: «Деньги готовы. Джафси». Через месяц он получил еще одно послание, предписывавшее прочитать объявление в частной рубрике «The New York Times». В нем сообщалось, что Кондон должен приехать на станцию нью-йоркской подземки с деньгами. На этой станции в условленном месте он нашел записку следующего содержания: «Перейдите улицу и идите от кладбищенской ограды в направлении 233-й улицы. Я вас там встречу». Пробираясь между надгробиями, Кондон наконец встретил человека, прикрывавшего лицо рукой. Незнакомец сообщил, что ребенок в полной безопасности. Кондон заметил: «Но полковнику Линдбергу необходимы какие-нибудь доказательства, прежде чем он заплатит выкуп». Незнакомец сказал, что вышлет ночную пижаму малыша бандеролью в ближайшие дни, а также заявил, что сумма выкупа увеличивается до 70 тысяч долларов. На это Кондон возразил, что об этом следовало предупредить гораздо раньше. Человек выглядел испуганно и грубо спросил: «А ты случаем не привел полицейских?» «Нет! Вы можете мне доверять», – ответил доктор. Через два дня прислали пижаму малыша, и миссис Линдберг подтвердил, что именно в ней был Чарльз-младший в ночь похищения.

Читайте так же:  Факт установления отцовства образец

При следующей встрече на кладбище в районе Бронкса в Нью-Йорке Кондон передал 50 тысяч долларов. В этот раз вместе с ним был и Линдберг, однако они даже не пытались задержать незнакомца. Он назвался Джоном, принял от Кондона коробку с деньгами и обещал выслать подробные сведения о местонахождении ребенка по почте на следующее утро. После этой тайной встречи действительно пришло анонимное письмо с уже знакомыми опознавательными знаками: «Мальчик находится в Боуд Нелли. Это рядом с островом Элизабет». Линдберг принял «боуд» за написанное с ошибкой английское слово «boat» (лодка) и безуспешно пытался найти это место в Новой Англии. Он вернулся домой 12 мая. Там его ждала ужасная новость: трупик маленького Чарльза был обнаружен в лесу водителем грузовика Уильямом Алленом. Ребенок умер от сильного удара по голове.

Чуть позже Линдберг заявил, что ему было бы хоть немного легче, если бы преступник оказался за решеткой, и что безнаказанность такого преступления является слишком тяжкой ношей для него. После того как утихла газетная шумиха, Чарльз Линдберг окунулся в политику, особенно заинтересовавшись идеями фашизма, распространявшимися в те годы в Европе.

А полиция скрупулезно продолжала затянувшееся расследование этого дела. Деньги, переданные через «Джафси», были основной уликой, так как Линдберг заранее переписал номера банкнот. Эти номера были разосланы во все концы страны.15 сентября 1934 года тридцатипятилетний эмигрант из Германии был арестован после расчета за 10 галлонов бензина 10-долларовыми купюрами, среди которых была банкнота с «отмеченным» серийным номером. Бдительный служащий бензоколонки записал номер автомашины этого клиента и уведомил полицию. Быстрая проверка установила, что владельцем автомобиля является некий Бруно Хауптман, проживающий на 222-й улице в Нью-Йорке. После ареста у него во время обыска были обнаружены несколько банкнот из выкупа. Кроме того, на внутренней стороне дверцы буфета был нацарапан номер телефона Кондона. Хауптман заявил, что в Америке он проживает с 1923 года и занимается в основном перепродажей акций. «Мне везло, – скажет он. – Я не преступник. Все, что у меня есть, добыто путем сделок, а не преступными деяниями».

Видео (кликните для воспроизведения).

Связавшись с немецкими коллегами, группа Шварцкопфа выяснила, что Хауптман солгал по крайней мере в одном: он уже совершил преступление в Германии, на своей родине, был осужден за грабеж, однако сумел сбежать в Америку, поселившись там нелегально под вымышленным именем.

Еще одной уликой стало заявление шофера такси, который узнал в подсудимом человека, попросившего его однажды передать записку для Кондона. 11 октября 1934 года Бруно Хауптману было предъявлено обвинение в убийстве и в вымогательстве. 2 января 1935 года, почти через три года после совершенного преступления, начался сенсационный процесс. Генеральный прокурор штата Нью-Йорк Дэвид Виленц выступил с обвинительной речью в зале суда, переполненном журналистами, фоторепортерами и возмущенной публикой. Миссис Линдберг вышла к трибуне и рассказала о событиях той трагической ночи. Даже няня Бетти Гоу, покинувшая Америку и уехавшая к себе на родину в Шотландию, была приглашена в качестве свидетеля. Суд с большим вниманием выслушал и доктора Кондона. Его показания как посредника в переговорах Линдберга с похитителем были особенно важны. Он заявил, что после того как услышал голос Хауптмана, не сомневается в том, что именно обвиняемый и был человеком, с которым он встречался на кладбище в Бронксе. В суд доставили даже дверцу буфета, на которой был нацарапан номер телефона Кондона.

Против Хауптмана выдвигались все новые улики. Самая изобличающая из них была предъявлена группой бухгалтеров, приглашенных полицией для анализа его финансовых сделок. Специалисты подсчитали, что заработки Хауптмана и его супруги Анни могли составить капитал лишь в шесть тысяч долларов, а при обыске была найдена 41 тысяча. В ходе следствия и на суде было неопровержимо доказано, что у подсудимого хранилось 35 тысяч долларов, заплаченных Линдбергом в качестве выкупа. Графологическая экспертиза выявила, что почерк обвиняемого был идентичен почерку на письмах с требованием выкупа и что он писал на английском языке со схожими орфографическими ошибками. Наконец, полиция представила в качестве последнего вещественного доказательства лестницу. Она не принадлежала Линдбергам и была найдена возле дома после похищения. При внимательном обследовании оказалось, что она самодельная и состоит из трех частей, которые можно быстро собрать, разобрать и сложить в багажник автомобиля. Известный эксперт по деревообработке Артур Кехлер в своем выступлении на суде неопровержимо доказал, что лестница могла быть изготовлена только плотником Бруно Хауптманом.

Однако, несмотря на обилие доказательств, Хауптман продолжал отрицать свою причастность к похищению. Он настаивал на дополнительном, более объективном расследовании и приводил в качестве алиби тот факт, что во время встречи Кондона и Линдберга с похитителем он якобы находился у своих друзей. Что касается записок, то Хауптман заявил, что исказил слова по требованию полиции, и вообще ошибки в письмах о выкупе ничего не доказывают. Генеральный прокурор Виленц внимательно наблюдал за обвиняемым во время суда и наконец заявил: «Вы лжец, и к тому же совершенно безыскусный».

Суд длился до 11 февраля 1935 года, в общей сложности 32 дня, а протоколы заседаний составили несколько томов общим объемом в четыре тысячи страниц убористого машинописного текста. Присяжные, удалившиеся на одиннадцать часов из зала, были единодушны в своем приговоре: «Виновен». Судьей Томас Тренчард вынес вердикт – казнь на электрическом стуле. Заключенный подал несколько официальных апелляций, рассмотрение которых отсрочило казнь. Но в конце концов Бруно Хауптман, так и не признавший своей вины, был казнен в тюрьме штата Нью-Джерси 3 апреля 1936 года.

После того, как совершилась казнь, Линдберги, скрываясь от назойливого внимания прессы и публики, переселились в Европу. Здесь пионер воздухоплавания, придерживаясь позиции нейтралитета, знакомился с достижениями авиации Франции и Германии. Военная мощь воздушного флота в распоряжении Германа Геринга произвела на него сильное впечатление. Сближение с нацистами достигло высшей точки в момент вручения Линдбергу Железного Креста второй степени в знак признания его заслуг перед рейхом. Это вызвало волну возмущения на родине летчика.

Накануне Второй мировой войны Линдберг вернулся в Америку и после нападения на Перл-Харбор отказался от своей нейтральной позиции, работал консультантом и пилотом-испытателем. В 1954 году написанная им история легендарного полета через Атлантику получила Пулитцеровскую премию, и любовь американцев к сверхлетчику вспыхнула с новой силой.

Читайте так же:  Исковое заявление отказ от ребенка

Похищение ребенка линдберга

Две половины жизни Чарльза Линдберга. Часть 1. Светлая половина
Две половины жизни Чарльза Линдберга. Часть 2. Темная половина,1.03.- 10.05.1932
Две половины жизни Чарльза Линдберга. Часть 3. Темная половина.12.05.1932 — декабрь 1934
Процесс открылся 2 января 1935 г. Обвинение поддерживала группа прокуроров в составе Ланигана, Хаука, Пикока и Ларга во главе с министром юстиции штата Нью-Джерси Дэвидом Виленцом. Председательствовал на процессе судья Тренчард.
Томас У. Тренчард, председатель суда по делу об убийстве сына Чарльза Линдберга

Судья О. Адам Роббинс, один из судей по делу Бруно Гауптмана

3-4 января под присягой был допрошен Чарльз Линдберг. Он достаточно подробно описал как провел день 1 марта 1932 г., в том числе в точности восстановил свои перемещения по дому после 20.00. Линдберг признал, что между 21.00 и 21.30 находился в библиотеке, расположенной прямо под детской комнатой. Это было очень «неудобное» для свидетеля признание, поскольку получалось, что он фактически был ближе всех к месту преступления. Из расспроса Линдберга выяснилось, что ставни на окнах библиотеки не были закрыты, благодаря чему он мог бы без труда заметить приставленную к дому лестницу, если бы посмотрел в окно. В этой части рассказ Линдберга звучал, конечно же, недостоверно.
Чарльз Линдберг в качестве свидетеля по делу о его убитом сыне

Безусловно, очень важным был допрос обвиняемого. Процедура эта растянулась на два дня — 24 и 25 января 1935 г. — причем один только допрос его государственным обвинителем занял 11 часов. Безусловно, это были очень тяжелые для Хауптманна часы. Обвиняемый подробно рассказал о своей жизни, в том числе и том, почему попытался совершить хищение весной 1919 г. в г. Бетюне, о своем нищенском прозябании в голодной и ограбленной репарациями Германии, о неудачной попытке отправиться в Америку без билета и, наконец, о том, как с 16 $ в кармане он в ноябре 1923 г. все же достиг желанной цели.
В переполненном зале суда

Обвиняемый очень подробно, но вместе с тем с достоинством, рассказал об обстоятельствах своего пребывания в США, заработках, времяпровождении и пр. Доходам и расходам четы Хауптманнов в суде, вообще, было уделено очень большое внимание. Обвинение не смогло опровергнуть тот факт, что Хауптманны в материальном отношении далеко не бедствовали : муж и жена имели раздельные счета в банках и к 1930 г. они располагали сбережениями в сумме 4,5 тыс. $. При суммарных доходах около 80 $ в неделю они тратили на повседневные нужды лишь около 13-15 $ ; остальное шло в накопление. Весной 1931 г. они купили новый 4-дверный «додж», на котором проехали всю страну от Нью-Йорка до Калифорнии, а на обратном пути заехали во Флориду. Т. о. миф прокуратуры о том, что Хауптманн разбогател уже после получения выкупа от полковника Линдберга, благополучно лопнул в зале суда.
Фоторепортеры на процессе

Лопнул в суде и другой «мыльный пузырь», т. н. «опознание» обвиняемого Силией Барр. Напомним, эта билетерша из кинотеатра заявляла, что получила 5-долларовый сертификат, чей номер был внесен в список Линдберга, именно от Хауптманна. Она успешно опознала обвиняемого, и ее заявление фигурировало в списке прочих улик, разоблачавших Хауптманна. Опознание Силии Барр было особенно важно для обвинения тем, что она получила сертификат 26 ноября 1933 г., т. е. еще до того момента, когда Хауптманн по его словам, принял на хранение сертификаты от Изадора Сруля Фиша ( напомним, это произошло в декабре 1933 г., а сам Фиш умер в апреле 1934 г. в г. Лейпциге ). Но в суде выяснилось, что 26 ноября 1933 г. Хауптманн не был в кинотеатре и не встречался с Силией Барр, поскольку в этот день он в кругу друзей отмечал свой день рождения и находился от кинотеатра на расстоянии более 60 км.
Миссис Морроу Линдберг в качестве свидетеля в ходе судебного разбирательства

Он предложил изучить в суде его приходно-расходные книги, чтобы присяжные заседатели убедились в его вполне достаточной материальной обеспеченности. Примечательно, что министр юстиции Виленц отказался рассматривать это предложение по существу, заявив, что бухгалтеры прокуратуры уже изучали эти документы. Именно ко времени допроса обвиняемого относится предложение министра юстиции Виленца, сделанное адвокатам Хауптманна. Виленц предложил не добиваться вынесения обвиняемому смертного приговора в обмен на признание им своей вины в похищении «ребенка Линдберга». Хауптманн с негодованием отверг предложение обвинителя. Кстати, эта попытка сговора косвенно указывает на неудовлетворенность обвинения результатом допроса обвиняемого. Эффектно «расколоть» Хауптманна на глазах присяжных у Виленца не получилось, уличить во лжи — тоже. Именно для того, чтобы нейтрализовать то благоприятное впечатление, которое, видимо, произвел на присяжных обвиняемый, Виленц и решился предложить сговор.
Представители прокуратуры в деле Линдберга

[3]

Своего рода «моментом истины» для защиты, проверкой ее профпригоднности, явилось заслушивание в суде результатов аутопсии и проведенной на ее основе судебно-медицинской экспертизы. Ее представлял уже упоминавшийся в настоящем очерке главный патологоанатом графства Чарльз Х. Митчелл, тот самый, кто по причине болезни пальцев доверил держать скальпель шерифу Свейзи. Он весьма бодро рассказал о том, как был опознан труп ребенка, найденный утром 12 мая 1932 г. поблизости от дороги Роуз-роад и при этом не словом не обмолвился о тех вопиющих противоречиях, которые рождало подобное опознание. Если предполагать, что найденное тело действительно принадлежало ребенку Линдберга, то в таком случае незаросшая парантральными костями теменная область служила бесспорным доказательством ненормальности развития Линдберга-младшего и явно уличала во лжи как Бетти Гоу, так и чету Линдбергов, утверждавших под присягой, что исчезнувший ребенок был совершенно нормален ( вопрос о нормальности похищенного ребенка прямо задавался Бетти Гоу, Чарльзу и Энн Линдбергам при их допросе под присягой в суде и все они утверждали, что никаких отклонений в развитии Линдберга-младшего не наблюдалось ).
Жена и родственники Хауптманна во время суда

Опытный адвокат ни в коем случае не позволил бы обвинению протащить ту экспертизу, которую озвучивал Митчелл. Несовпадения роста найденного трупа и исчезнувшего «ребенка Линдберга», никем не объясненный дефект развития парантральных костей давал защите уникальный шанс оспорить опознание трупа и тем самым снять с Хауптманна все обвинения в убийстве. Ибо нельзя обвинять в убийстве не доказав сам факт убийства ! При отсутствии трупа сына Линдберга министр юстиции Виленц не мог поддерживать обвинение Хауптманна в его убийстве. Опираясь на эту правовую норму, опытный и принципиальный адвокат был бы способен за 10 минут разрушить все обвинение на процессе. Но ничего подобного не произошло. Адвокаты Хауптманна абсолютно индифферентно заслушали судебно-медицинскую экспертизу и не предприняли никаких попыток отвести от подзащитного обвинения.
Присяжные во время обеденного перерыва

Когда Хауптманн увидел, что Рейлли признал экспертизу, его изумлению не было предела. Как вспоминала Анна Хауптманн, ее муж написал гневную записку адвокатам, в которой потребовал объяснений происходящему. Это был, пожалуй, единственный случай на процессе, когда он потерял самообладание. Встреча, на которой настаивал обвиняемый, состоялась. Рейли, правда, на нее не явился, а прислал вместо себя Флемингтона. Последний общался с Хауптманном не более 1/4 часа, после чего, сославшись на необходимость «поработать со стенограммой», распрощался и покинул узника. Хауптманн был потрясен поведением адвокатов. Он заявил своей жене, что отныне не сомневается в существовании заговора, целью которого является его осуждение любой ценой. Встреча Хауптманна и Флемингтона была их единственной встречей с глазу на глаз за почти что полтора месяца ( с конца декабря 1935 г. по середину февраля 1936 г. ). После нее обвиняемый впал в жесточайшую депрессию, из которой до конца процесса уже не выходил.
Хауптманн разговаривает со своей женой незадолго до объявления приговора

Читайте так же:  В какие дни подают на развод

Заключительная речь его главного адвоката, произнесенная 11 февраля 1935 г., была сумбурная и малопонятная. Рейлли попытался оговорить всех, а подобная тактика была, безусловно, непродуктивной в условиях данного процесса. Адвокат напал на Бетти Гоу и ее друга Реда Джонсона, затем обвинил Кондона («никто никогда не видел, как Кондон получает письма, всегда Кондон один, всегда один. Что бы Кондон не делал, он это проделывал в одиночестве» и т. п.), потом перескочил на Изадора Фиша и фактически, произнеся большую и долгую речь, умудрился ничего не сказать в защиту Хауптманна. Безусловно, уровень этой речи, степень проработанности фактического материала, были совершенно недостаточны для процесса подобного уровня сложности.
Журналист берет интервью у жены осужденного Бруно Хауптманна

В период со 2 января по 13 февраля 1935 г. суд провел 29 заседаний, в ходе которых подверглись допросу 162 свидетеля. Совещание жюри присяжных длилось всего 11,5 часов, что немного для такого сложного и спорного процесса. Вечером 13 февраля 1935 г., в среду, присяжные огласили вердикт : «виновен» ( 7 членов жюри проголосовали «за», 5 — «против» ). Судья Тренчард приговорил Бруно ( Ричарда ) Хауптманна к казни на электрическом стуле.
Бруно Хауптманна переводят в камеру смертников

Анна Хауптманн умерла в октябре 1994 г. в возрасте 95 лет. Последние годы она жила в Филадельфии. В 1992 г. Анна Хауптманн снялась в цикле документальных фильмов, посвященных похищению ребенка Линдберга и последовавшему суду над ее мужем. Серия этих фильмов была озаглавлена «Полвека страдания». Вплоть до самой кончины эта женщина сохраняла ясность мышления и хорошую память; она отказывалась писать мемуары, но много и охотно беседовала с журналистами. Во всех интервью Анна Хауптманн твердила о полной невиновности ее мужа.
Жена Бруно Хауптманна узнает, что ее муж был казнен.

Уже в 21 столетии ряд американских историков стал вынашивать планы проведения экспертизы с использованием технологии проверки общности ДНК. Все конверты, содержавшие письма с требованиями выкупа, были заклеены с использованием слюны. Почтовый клей является неплохим консервантом для ДНК, содержащейся в белках слюны, и потому представляется вполне возможной как установка личности человека, заклеивавшего конверт, так и проверка общности слюны на разных конвертах. В качестве эталона м. б. использована ДНК, выделенная из слюны кого-либо из прямых потомков Линдберга. Подобная экспертиза позволила бы с высокой точностью определить, действительно ли конверт с первым письмом подбросил Чарльз Линдберг. Для проведения такого рода исследования требуется соблюсти ряд формальностей, возможно, даже официально открыть новое расследование, но американские историки, вроде бы, готовы добиваться этого. Так что не исключено, что в течение нескольких ближайших лет мы увидим продолжение этого уникального криминального сюжета. Бессмысленно гадать каким может оказаться результат исследования, но не подлежит сомнению, что экспертиза ДНК слюны позволит снять многие вопросы, связанные с «делом Линдберга».

Две половины жизни Чарльза Линдберга. Часть 4.Темная половина. 2.01 — 13.02 1935 г

Две половины жизни Чарльза Линдберга. Часть 1. Светлая половина
Две половины жизни Чарльза Линдберга. Часть 2. Темная половина,1.03.- 10.05.1932
Две половины жизни Чарльза Линдберга. Часть 3. Темная половина.12.05.1932 — декабрь 1934
Процесс открылся 2 января 1935 г. Обвинение поддерживала группа прокуроров в составе Ланигана, Хаука, Пикока и Ларга во главе с министром юстиции штата Нью-Джерси Дэвидом Виленцом. Председательствовал на процессе судья Тренчард.
Томас У. Тренчард, председатель суда по делу об убийстве сына Чарльза Линдберга

Судья О. Адам Роббинс, один из судей по делу Бруно Гауптмана


3-4 января под присягой был допрошен Чарльз Линдберг. Он достаточно подробно описал как провел день 1 марта 1932 г., в том числе в точности восстановил свои перемещения по дому после 20.00. Линдберг признал, что между 21.00 и 21.30 находился в библиотеке, расположенной прямо под детской комнатой. Это было очень «неудобное» для свидетеля признание, поскольку получалось, что он фактически был ближе всех к месту преступления. Из расспроса Линдберга выяснилось, что ставни на окнах библиотеки не были закрыты, благодаря чему он мог бы без труда заметить приставленную к дому лестницу, если бы посмотрел в окно. В этой части рассказ Линдберга звучал, конечно же, недостоверно.
Чарльз Линдберг в качестве свидетеля по делу о его убитом сыне

Безусловно, очень важным был допрос обвиняемого. Процедура эта растянулась на два дня — 24 и 25 января 1935 г. — причем один только допрос его государственным обвинителем занял 11 часов. Безусловно, это были очень тяжелые для Хауптманна часы. Обвиняемый подробно рассказал о своей жизни, в том числе и том, почему попытался совершить хищение весной 1919 г. в г. Бетюне, о своем нищенском прозябании в голодной и ограбленной репарациями Германии, о неудачной попытке отправиться в Америку без билета и, наконец, о том, как с 16 $ в кармане он в ноябре 1923 г. все же достиг желанной цели.
В переполненном зале суда

Обвиняемый очень подробно, но вместе с тем с достоинством, рассказал об обстоятельствах своего пребывания в США, заработках, времяпровождении и пр. Доходам и расходам четы Хауптманнов в суде, вообще, было уделено очень большое внимание. Обвинение не смогло опровергнуть тот факт, что Хауптманны в материальном отношении далеко не бедствовали : муж и жена имели раздельные счета в банках и к 1930 г. они располагали сбережениями в сумме 4,5 тыс. $. При суммарных доходах около 80 $ в неделю они тратили на повседневные нужды лишь около 13-15 $ ; остальное шло в накопление. Весной 1931 г. они купили новый 4-дверный «додж», на котором проехали всю страну от Нью-Йорка до Калифорнии, а на обратном пути заехали во Флориду. Т. о. миф прокуратуры о том, что Хауптманн разбогател уже после получения выкупа от полковника Линдберга, благополучно лопнул в зале суда.
Фоторепортеры на процессе

Лопнул в суде и другой «мыльный пузырь», т. н. «опознание» обвиняемого Силией Барр. Напомним, эта билетерша из кинотеатра заявляла, что получила 5-долларовый сертификат, чей номер был внесен в список Линдберга, именно от Хауптманна. Она успешно опознала обвиняемого, и ее заявление фигурировало в списке прочих улик, разоблачавших Хауптманна. Опознание Силии Барр было особенно важно для обвинения тем, что она получила сертификат 26 ноября 1933 г., т. е. еще до того момента, когда Хауптманн по его словам, принял на хранение сертификаты от Изадора Сруля Фиша ( напомним, это произошло в декабре 1933 г., а сам Фиш умер в апреле 1934 г. в г. Лейпциге ). Но в суде выяснилось, что 26 ноября 1933 г. Хауптманн не был в кинотеатре и не встречался с Силией Барр, поскольку в этот день он в кругу друзей отмечал свой день рождения и находился от кинотеатра на расстоянии более 60 км.
Миссис Морроу Линдберг в качестве свидетеля в ходе судебного разбирательства

Читайте так же:  Наследство ребенка после развода родителей

Он предложил изучить в суде его приходно-расходные книги, чтобы присяжные заседатели убедились в его вполне достаточной материальной обеспеченности. Примечательно, что министр юстиции Виленц отказался рассматривать это предложение по существу, заявив, что бухгалтеры прокуратуры уже изучали эти документы. Именно ко времени допроса обвиняемого относится предложение министра юстиции Виленца, сделанное адвокатам Хауптманна. Виленц предложил не добиваться вынесения обвиняемому смертного приговора в обмен на признание им своей вины в похищении «ребенка Линдберга». Хауптманн с негодованием отверг предложение обвинителя. Кстати, эта попытка сговора косвенно указывает на неудовлетворенность обвинения результатом допроса обвиняемого. Эффектно «расколоть» Хауптманна на глазах присяжных у Виленца не получилось, уличить во лжи — тоже. Именно для того, чтобы нейтрализовать то благоприятное впечатление, которое, видимо, произвел на присяжных обвиняемый, Виленц и решился предложить сговор.
Представители прокуратуры в деле Линдберга

Своего рода «моментом истины» для защиты, проверкой ее профпригоднности, явилось заслушивание в суде результатов аутопсии и проведенной на ее основе судебно-медицинской экспертизы. Ее представлял уже упоминавшийся в настоящем очерке главный патологоанатом графства Чарльз Х. Митчелл, тот самый, кто по причине болезни пальцев доверил держать скальпель шерифу Свейзи. Он весьма бодро рассказал о том, как был опознан труп ребенка, найденный утром 12 мая 1932 г. поблизости от дороги Роуз-роад и при этом не словом не обмолвился о тех вопиющих противоречиях, которые рождало подобное опознание. Если предполагать, что найденное тело действительно принадлежало ребенку Линдберга, то в таком случае незаросшая парантральными костями теменная область служила бесспорным доказательством ненормальности развития Линдберга-младшего и явно уличала во лжи как Бетти Гоу, так и чету Линдбергов, утверждавших под присягой, что исчезнувший ребенок был совершенно нормален ( вопрос о нормальности похищенного ребенка прямо задавался Бетти Гоу, Чарльзу и Энн Линдбергам при их допросе под присягой в суде и все они утверждали, что никаких отклонений в развитии Линдберга-младшего не наблюдалось ).
Жена и родственники Хауптманна во время суда

Опытный адвокат ни в коем случае не позволил бы обвинению протащить ту экспертизу, которую озвучивал Митчелл. Несовпадения роста найденного трупа и исчезнувшего «ребенка Линдберга», никем не объясненный дефект развития парантральных костей давал защите уникальный шанс оспорить опознание трупа и тем самым снять с Хауптманна все обвинения в убийстве. Ибо нельзя обвинять в убийстве не доказав сам факт убийства ! При отсутствии трупа сына Линдберга министр юстиции Виленц не мог поддерживать обвинение Хауптманна в его убийстве. Опираясь на эту правовую норму, опытный и принципиальный адвокат был бы способен за 10 минут разрушить все обвинение на процессе. Но ничего подобного не произошло. Адвокаты Хауптманна абсолютно индифферентно заслушали судебно-медицинскую экспертизу и не предприняли никаких попыток отвести от подзащитного обвинения.
Присяжные во время обеденного перерыва

Когда Хауптманн увидел, что Рейлли признал экспертизу, его изумлению не было предела. Как вспоминала Анна Хауптманн, ее муж написал гневную записку адвокатам, в которой потребовал объяснений происходящему. Это был, пожалуй, единственный случай на процессе, когда он потерял самообладание. Встреча, на которой настаивал обвиняемый, состоялась. Рейли, правда, на нее не явился, а прислал вместо себя Флемингтона. Последний общался с Хауптманном не более 1/4 часа, после чего, сославшись на необходимость «поработать со стенограммой», распрощался и покинул узника. Хауптманн был потрясен поведением адвокатов. Он заявил своей жене, что отныне не сомневается в существовании заговора, целью которого является его осуждение любой ценой. Встреча Хауптманна и Флемингтона была их единственной встречей с глазу на глаз за почти что полтора месяца ( с конца декабря 1935 г. по середину февраля 1936 г. ). После нее обвиняемый впал в жесточайшую депрессию, из которой до конца процесса уже не выходил.
Хауптманн разговаривает со своей женой незадолго до объявления приговора

Заключительная речь его главного адвоката, произнесенная 11 февраля 1935 г., была сумбурная и малопонятная. Рейлли попытался оговорить всех, а подобная тактика была, безусловно, непродуктивной в условиях данного процесса. Адвокат напал на Бетти Гоу и ее друга Реда Джонсона, затем обвинил Кондона («никто никогда не видел, как Кондон получает письма, всегда Кондон один, всегда один. Что бы Кондон не делал, он это проделывал в одиночестве» и т. п.), потом перескочил на Изадора Фиша и фактически, произнеся большую и долгую речь, умудрился ничего не сказать в защиту Хауптманна. Безусловно, уровень этой речи, степень проработанности фактического материала, были совершенно недостаточны для процесса подобного уровня сложности.
Журналист берет интервью у жены осужденного Бруно Хауптманна

В период со 2 января по 13 февраля 1935 г. суд провел 29 заседаний, в ходе которых подверглись допросу 162 свидетеля. Совещание жюри присяжных длилось всего 11,5 часов, что немного для такого сложного и спорного процесса. Вечером 13 февраля 1935 г., в среду, присяжные огласили вердикт : «виновен» ( 7 членов жюри проголосовали «за», 5 — «против» ). Судья Тренчард приговорил Бруно ( Ричарда ) Хауптманна к казни на электрическом стуле.
Бруно Хауптманна переводят в камеру смертников

Анна Хауптманн умерла в октябре 1994 г. в возрасте 95 лет. Последние годы она жила в Филадельфии. В 1992 г. Анна Хауптманн снялась в цикле документальных фильмов, посвященных похищению ребенка Линдберга и последовавшему суду над ее мужем. Серия этих фильмов была озаглавлена «Полвека страдания». Вплоть до самой кончины эта женщина сохраняла ясность мышления и хорошую память; она отказывалась писать мемуары, но много и охотно беседовала с журналистами. Во всех интервью Анна Хауптманн твердила о полной невиновности ее мужа.
Жена Бруно Хауптманна узнает, что ее муж был казнен.

Видео (кликните для воспроизведения).

Уже в 21 столетии ряд американских историков стал вынашивать планы проведения экспертизы с использованием технологии проверки общности ДНК. Все конверты, содержавшие письма с требованиями выкупа, были заклеены с использованием слюны. Почтовый клей является неплохим консервантом для ДНК, содержащейся в белках слюны, и потому представляется вполне возможной как установка личности человека, заклеивавшего конверт, так и проверка общности слюны на разных конвертах. В качестве эталона м. б. использована ДНК, выделенная из слюны кого-либо из прямых потомков Линдберга. Подобная экспертиза позволила бы с высокой точностью определить, действительно ли конверт с первым письмом подбросил Чарльз Линдберг. Для проведения такого рода исследования требуется соблюсти ряд формальностей, возможно, даже официально открыть новое расследование, но американские историки, вроде бы, готовы добиваться этого. Так что не исключено, что в течение нескольких ближайших лет мы увидим продолжение этого уникального криминального сюжета. Бессмысленно гадать каким может оказаться результат исследования, но не подлежит сомнению, что экспертиза ДНК слюны позволит снять многие вопросы, связанные с «делом Линдберга».

Источники

Литература


  1. Скворцова, М.В. Англо-русский словарь сокращений. Бизнес, банки, финансы, статистика, экономика, юриспруденция / М.В. Скворцова. — М.: Филоматис, 2014. — 527 c.

  2. Казанцев, С.Я. Информационные технологии в юриспруденции / С.Я. Казанцев. — М.: Академия (Academia), 2012. — 369 c.

  3. Горшенева, И.А. Теория государства и права. Гриф МВД РФ / И.А. Горшенева. — М.: Юнити-Дана, 2013. — 910 c.
  4. Абдулаев, М. И. Теория государства и права / М.И. Абдулаев. — М.: Санкт-Петербург, Издательский дом «Право», 2010. — 468 c.
Похищение ребенка линдберга
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here